Владислав Можайский

(научно-популярная статья с описанием терапевтических случаев)

Данную статью, с точки зрения культурно-исторического подхода, можно рассматривать, как "антикультуральную", в том смысле, что определённые социокультурные феномены, играющие важную роль в процессе социализации личности, рассматриваются в качестве преград к выздоровлению и развитию, а порой очевидных причин дезадаптации и возникновения психосоматических расстройств, при некоторых условиях.

Под таковыми (социокультурными феноменами) понимаются принятые в обществе ригидные ценностные установки — взгляды на мир, человека, социальные традиции и, а также традиции в отношениях "врач-пациент", укоренившиеся в оздоровительной практике. В статье делается попытка рассмотреть определённые личностные качества и навыки, являющиеся благоприятными факторами сохранения здоровья, личностного развития, социализации. В качестве основных рассматриваются осознанность и саморегуляция личности в определённых социальных, культурно-исторических и экологических условиях. В статье описывается метод экологической психотерапии психосоматических расстройств личности, продолжающий традиции личностно-ориентированных подходов и имеющий ряд отличий и "новообразований" в теории (динамическая "модель личности", определение нормы и патологии и др.) и практике психотерапии ("степень терапевтического присутствия", "отражающее и творческое поведение терапевта, включённое в поддержание личностной саморегуляции"¹).

Ключевые понятия: "среда — организм — личность — общество"; "естественная психофизическая регенерация"; "экологическая логика феноменальных психосоматических реакций и состояний"; "жизнеобеспечивающая функция личности"; "необходимое и достаточное терапевтическое отражение"; "личностная саморегуляция и адаптация"; "клиентоцентрированный подход", "гештальт-терапия"

1. Природа человеческого поведения, как точка отсчёта в терапевтической практике

Глубоко и прочно все нужные правила
заложены в человеке самою природою;
только к ней нужно прислушиваться,
к её блаженному непогрешимому голосу,
а не к выведенным из ума, бесконечно
разнообразным и постоянно сменяющимся
правилам докторов.

В.Вересаев, "Живая жизнь"

Задача восстановления психофизического здоровья, всякий раз возникающая перед врачом и его пациентом, безусловно, требует, прежде всего, понимания базовой природы человеческого поведения, его особенностей, понимания критериев здоровья и нездоровья человеческого организма. Что такое здоровый человек в самом широком смысле слова, включая не только индивидуальные психические и физические аспекты, но и аспекты его социального поведения, адаптации, специфический процесс познания человеком себя и окружающего мира?

Я не буду оригинальным, если скажу, что любой вид человеческой деятельности, профессия, род занятий, увлечения, ситуативное поведение в различных обстоятельствах и т.д. – это результат индивидуальной активности людей, обладающих теми или иными личностными особенностями, характером, темпераментом, формирующимися в определённых природных, социальных, исторических условиях. В этой деятельности выражено естественное стремление человека к самореализации, личность проявляет себя через деятельность, в том числе через неё продолжает формироваться, познаёт мир и познаётся окружающими людьми через эту деятельность (Л.С.Выготский, С.Л.Рубинштейн, А.Н.Леонтьев). Подобный взгляд на человеческое поведение не нов для психологии, а также людей, не имеющих прямого отношения к психологической науке, но чувствовавших когда-либо импульс к самореализации - "внутренний императив, заставляющий нас быть именно тем, а не другим…" (Х.Ортега-и-Гассет).

Тем не менее, абсолютно правильной и единственной теории, объясняющей феноменальное человеческое поведение, на сегодняшний день не существует. Теорий личности, человеческого поведения великое множество. Судя по всему, таковая (единая и правильная) появиться и не может, так как, сколько будет людей, научных школ в разных временных и культурных условиях, желающих составить себе о человеке "устойчивое и единообразное представление" (М.Монтень), столько и будет различных концепций и объяснений. Вероятно, в этом проявляется одна из констант человеческого поведения и восприятия – оно всегда субъективно. Именно поэтому можно определённо утверждать, что поведение человека подвержено, главным образом, влиянию своих осознанных или неосознанных мотивов, потребностей, предпочтений, эмоций, устремлений, ценностных установок и взглядов на жизнь, которые в свою очередь зависят от индивидуальных особенностей (темперамент, характер), а также социальных факторов (семейное воспитание, образование, экономические и общественно-политические условия жизни) и факторов природных (окружающая среда обитания, экология). Некоторые из этих факторов (мотивация, мнение окружающих людей) В.П.Зинченко называет соответственно эффектами "пристрастности" и "конформности" ². Очевидные, эмпирически наблюдаемые процессы физического и психологического развития личности, а также процессы физического и психического разрушения и деградации дают основание рассматривать человека в качестве "потенциально развивающейся" (К.Роджерс), равно как и потенциально деградирующей "системы".

Обусловленность человеческого поведения стремлением к удовлетворению своих потребностей, интересов и предпочтений различных уровней, по сути, и даёт нам определённую точку опоры в понимании базовой природы человеческого поведения ³. В этой связи справедливо утверждать, что способность к пониманию и удовлетворению своих потребностей, изначально заложенная природой в организацию человеческого поведения, по сути, является жизнеобеспечивающей функцией личности. Данный "организмический" постулат, рассматривающий субъекта потребностей (человека, группу людей) в контексте природных экологических отношений "организм – окружающая среда" положен в основу многих естественно-научных подходов, если говорить о науке ⁴, а также психотерапевтических подходов, создавших на этот счёт свои научные конструкты ⁵.

Подобный взгляд на человеческое поведение, развитие и адаптацию во многом объясняет различного рода "муки и радости", переживаемые человеком в процессе становления. Процесс гармоничной адаптации, поиск своего места в жизни, счастливое мироощущение — удовлетворение своих потребностей в самом широком смысле слова для кого-то чаще муки, для кого-то чаще "радости". Так всегда было, и нет оснований утверждать, что будет как-то иначе, другое дело, что кому-то больше удаётся находиться в "пространстве радости", чем "пространстве мук" или же как-то более или менее сознательно перемещаться из одного пространства в другое.

Этот взгляд на человеческое поведение не раз подвергался критике, начиная с обвинения в биологизации человеческого поведения, хотя речь идёт далеко не только об удовлетворении биологических потребностей, но и духовных. В последнем случае критика часто нарастает. Что же получается? Контакт с Богом, вера, стремление к сотрудничеству, творчество, поиск осмысленности своего существования — это всего лишь удовлетворение своих потребностей? Неужели человек так и остаётся всего лишь эгоистом, преследующим свои интересы, неутомимо удовлетворяя свои потребности, в данном случае, только лишь "высшего" порядка? Обсуждение этих вопросов, попытки ответить на них, уходящие своими корнями далеко в философские споры искателей истины античных и других времён, вероятно, требуют отдельного обсуждения, которое сложно поместить в формат данной статьи. В любом случае, каждый из нас вправе найти самостоятельный ответ на эти и другие вопросы, касающиеся проблем человеческого бытия, человеческого поведения, если испытывает в этом потребность.

2. Социальный аспект психосоматического здоровья

Большое количество философских, психологических, социальных теорий, подходов и концепций, так или иначе объясняющих феномены индивидуального и общественного поведения человека направлены на объяснение окружающего мира, улучшение качества индивидуальной и общественной жизни. Всё это многообразие может служить показателем стремления людей к развитию, творчеству, здоровью, проникновению в тайны человеческой природы, наконец, к счастью. По сути, данное многообразие иллюстрирует и различные варианты решения людьми одной задачи — наиболее оптимальной организации своей жизни. У всех, естественно, данный процесс происходит совершенно по-разному, с большим или меньшим успехом, где под критерием успеха можно понимать не только само достижение определённых жизненных целей (ситуативных или отсроченных), но и то, как (?) эти цели достигаются. Последнее имеет большую вариативность в человеческом сообществе, находящуюся на отрезке между двумя полюсами. На одном — дикие и архаические способы достижения своих целей, основанные на разных видах психологического и физического насилия, на другом — культурные, основанные на способности человека к взаимопониманию и равноправному сотрудничеству. Культурно-исторический подход можно рассматривать в качестве научно-практического конструкта, играющего роль "моста" между дикими и культурными формами человечекого поведения, с той лишь оговоркой, что "натуральные" психические функции, обретающие в процессе развития человека культурные очертания, не всегда являются дикими в вышеупомянутом смысле слова.

Так, главная функция государственного управления и есть само управление, а также контроль субъекта управляющего над деятельностью субъекта управляемого, что вполне естественно и, вероятно, не требует особых пояснений. Таково естественное устройства государственного механизма. Любого рода социальная деятельность, включённая в систему государственных отношений и государственного управления, прежде всего, служит этим целям, даже если и находится в официальной оппозиции к политической и государственной власти (при этом, степень подобной оппозиционности регулируется самим государством, конституцией), что также, вероятно, не требует специальных пояснений. Естественно, что подобная специфика государственного устройства "управляющий — управляемый" пропитывает большую часть возможных социальных интеракций, подкрепляя эту специфику юридически (законодательно), и психологическим законом социальной конформности (все так живут). Весь спектр подобных отношений, как было сказано, можно условно расположить на отрезке между двумя полюсами, на одном из которых жёсткие формы управления (диктат и тоталитаризм), на другом — гибкие и пластичные формы (либерализм и демократия). Одна из главных, неизбежных особенностей социальных отношений, особенно в условиях жёсткого управления и контроля — это непременное доминирование одного субъекта над другим, где последний воспринимается в качестве объекта различного рода манипуляций, без учёта потребностей самого объекта. Подобный характер отношений "субъект-объект", в таких социальных условиях, по сравнению с отношениями "субъект-субъект" (демократическими, равноправными) является наиболее распространённым, принятым и воспринимается большинством людей, как вполне естественный и единственно возможный. Соответственно, отношения равноправные в таких условиях воспринимаются, как нечто неправильное, недопустимое или даже вредное.

Методы оздоровительной работы, как и любые другие формы человеческой деятельности, рождённые на определённой культурной, социальной почве, также несут на себе её отпечаток в виде соответствующего характера отношений "субъект-объект". Не секрет, что традиционная медицина, являясь культурным отпечатком своего времени и социального пространства, стоит, главным образом, на позициях директивного подхода к лечению человеческого организма, даже не организма, а отдельных его частей. Это при том, что в традиционной медицине всегда были и есть врачи, понимающие её ограниченность, ограниченность традиционного медицинского образования, но они, скорее, исключение из правил, подтверждающее правило.

Выбор терапевтических средств делается ими в рамках существующей культурной и сформированной в её условиях научно-медицинской традиции. Методы, чаще всего используемые, к примеру, врачами-психиатрами в условиях стационара применяются, как правило, по собственному профессиональному усмотрению, без осознанного участия в этом процессе пациента, что во многом препятствует развитию его личностных механизмов саморегуляции и, как следствие, самостоятельному и осознанному противостоянию болезни. При этом, подобные методы директивны сами по себе (суггестивная терапия, гипноз, психоанализ и т.д.), а другие, личностно-ориентированные методы работы применяться и не могут, так как они непременно входят в противоречие с реальностью и требованиями упорядоченного "сверху" стационарного лечения. Под директивностью, в данном случае, понимается факторы хронического доминирования врача над больным, исключительно его врачебной инициативы в лечении, "интеллектуального превосходства" специалиста и его недоверие личностным феноменальным способам саморегуляции пациента. Врач, в данном случае, всегда заранее знает, как лечить и что нужно делать, при том, что ни сам человек, ни его болезни, феноменальный процесс выздоровления на сегодняшний день досконально не изучены! Априори, при таком подходе, пациент уже "погружён" в условия зависимости от врача и, как следствие, недоверия самому себе, неверия в свои силы и возможности. Он уже "объект", которым необходимо манипулировать, он уже воспринимает свою роль, как должное и правильное.

Таким образом, изначально нарушается, по меньшей мере, качественный контакт между врачом и пациентом, а по большому счёту, отвергается сама возможность развития личностной саморегуляции и противодействия различного рода психологическим и физическим расстройствам. Парадокс заключается в том, что условиях традиционного лечебного процесса в крайнее и, часто непреодолимое противоречие входят действия врача и жизнеобеспечивающая функция личности, под которой понимается способность человека к осознаванию, саморегуляции в удовлетворении своих жизненно важных биологических, психологических, духовных потребностей, связанных в том числе с восстановлением здоровья.

"Незнающий", в вышеупомянутом смысле врач не доверяет феноменальному процессу психофизической саморегуляции пациента или не знает, как это делать. Пациент, потенциально вмещающий в себя это знание всецело доверяется такому врачу, игнорируя имеющееся у него в потенциале знание к выздоровлению. Я бы назвал подобные устоявшиеся отношения между врачом и его пациентом формулой неэффективности современной традиционной медицины.

Яркой иллюстрацией подобных традиций и установок уже в психологической работе является активное распространение методов, также основанных на манипуляциях "специалиста" сознанием его подопечного, распространение экспансивных психологических направлений и школ, носящих директивный, в лучшем случае, а в худшем — замкнутый, сектоподобный и тоталитарный характер. Распространяются эти школы и направления также, как правило, через манипуляции, вербовку. Вероятно, сказывается хроническая привычка многих людей к подобным формам социальной организации и взаимоотношений ("я делаю то, что мне скажут!"), а также безоглядная вера в чудо, когда не нужно прикладывать собственные силы. Такие условия — вполне благоприятная почва для постепенного отчуждения человека от самостоятельной способности к саморегуляции и осознанному поведению. Безусловно, это не вина, а беда современного "постсоветского" человека, психика которого долгое время была подвержена влиянию тоталитарного социального устройства, где манипуляция сознанием была важнейшим инструментом власти, человека, живущего сегодня в условиях потребительского общества, где манипуляция сознанием служит уже коммерческим целям. Об отчуждении последнего порядка писал, в своё время Э. Фромм.

Сформированный в условиях естественной и необходимой социализации менталитет современного человека, его стереотипное и традиционное мышление, мировоззренческие установки во взгляде на болезнь, здоровье, процесс лечения становятся, в этом случае, серьёзной "преградой" на пути к устойчивому, самостоятельному и осознанному выздоровлению. При этом, среднестатистический специалист, встроенный в подобную социальную структуру, волей-неволей, продолжает, как правило, эту традицию директивного воздействия на человека и, часто другого выхода не видит и видеть не может, так как сам сформировался в подобной социальной и профессиональной традиции. Именно поэтому, такой специалист зачастую мало эффективен в лечении болезни, что собственно, мы и наблюдаем на примере невысокой эффективности лечения различных болезней в условиях традиционного медицинского стационара.

Эффективный врач — это, в определённой степени, маргинал. Его искусство — быть в социуме и вне традиционного социума одновременно, между полюсом принятых стереотипных установок, традиций, взглядов (в том числе и профессиональных) и полюсом живой, спонтанной, часто непредсказуемой жизни, насколько возможно быть свободным от подобного рода социально-культурных установок и стереотипов. Его маргинальность заключается в способности занимать, своего рода, "мета-позицию", позволяющую, находясь в определённых условиях осознавать, при этом, "где он находится?", "как это сказывается на качестве его жизни, душевном и физическом здоровье?" и "что необходимо делать ему самому и его пациенту для сохранения своего комфортного жизненного пространства и счастливого мироощущения?". Степенью этого осознавания и определяется, на мой взгляд, одновременно и степень его маргинальности, адаптивности и степень его эффективности как врача, который, по сути дела, является в данном случае наиболее подвижным и творческим элементом социума. Эффективное лечение, психологическая практика (равно, как и любое другое лечение, практика развития) всегда будут, по сути своей, оппозиционны социальной обусловленности и ригидным социальным, культурным традициям, в условиях которых сформировалась психическая и физическая болезнь. Именно поэтому личностно-ориентированная психологическая, врачебная практика будет иметь место в нашей сегодняшней жизни, как необходимый инструмент эффективного популяционного выживания, как необходимый компенсаторный общественный механизм ⁶.

3. Болезнь, как ресурс здоровья и развития. Запад и Восток

Совершенно очевидно, что подобного рода "маргинальная" терапевтическая практика, подход к жизни, болезни и здоровью ярко контрастирует с обыденным восприятием болезни, мировоззрением, менталитетом среднестатистического пациента, что безусловно, влияет на качество его жизни и процесс выздоровления. Но, тем не менее, даже не врачу очевидно, как мировоззрение заболевшего подвержено влиянию болезни и может меняться под её воздействием. Вероятно, многие знают из личного опыта, как болезнь, пережитый стресс действуют на человеческое мировосприятие, могут значительно изменить человека, его отношение к жизни, людям, к себе и степень этого изменения, часто, прямо пропорциональна тяжести болезни, особенно, если заболевшему человеку присуще, хотя бы в небольшой степени задумываться о себе, своей жизни вообще, хотя бы в ситуации болезни. Практика показывает, что вектор "болезнь -> изменение сознания, мировоззрения", отнюдь не однонаправленный. Особенности человеческого сознания, его уровень, ценностные установки и взгляды на жизнь также влияют на состояние здоровья и об этом состоянии, в свою очередь, свидетельствуют (когда человек пытается понять причины болезни и предпринимает действенные шаги к её предотвращению). С одной стороны, болезнь может выступить в качестве пускового механизма позитивных личностных изменений и наоборот — изменяющееся сознание является условием психического и физического изменения. Для современного "западного уха", по меньшей мере непривычно слышать, что благодаря болезни человек обретает возможность пойти по пути оздоровления, самосовершенствования, личностного развития, меняя отношение к себе, миру и к своей болезни, равно, как необычно, что состояние и качество человеческого сознания обуславливают состояние психофизического здоровья.

Изменение самого мировоззрения, в том числе и воззрения на болезнь, выходящего уже за рамки наблюдения и лечения исключительно симптомов своей болезни, как правило, "вне правил" для современного больного. Для него естественно рассматривать болезнь в качестве большого горя или, по меньшей мере, чего-то неприятного. Для него, в лучшем случае, будет непривычно, в худшем, противоестественно рассматривать болезнь в качестве возможности позитивного изменения себя, своего здоровья, жизни, через осознание и устранение причин, порождающих болезнь, через получение навыков распознавания и защиты от вредоносных влияний на организм, формирование собственной ответственности за болезнь и выздоровление. Для среднестатистического больного скорее не понятно и странно то, что болезнь может стать позитивным фактором, благодаря которому появляется ещё одна возможность (может быть и последняя в его жизни) двинуться по пути оздоровления, познания и развития. Действительно, подобный взгляд на болезнь, как правило, менее всего присущ вообще современному западному человеку, не смотря на массовый исход людей в церковь, как это происходит в последние годы на всём постсоветском пространстве, популяризацию эзотерических систем, активное распространение восточных оздоровительных практик, восточной философии, для которых характерно такое отношение к болезни.

В массе своей, современный человек, живущий в активном ритме повседневной жизни, привык лечиться по возможности быстро, получая эффект без лишних душевных затрат, не задумываясь о причинах болезни, доверчиво "подставляя" свой организм под коммерческий поток химических препаратов, быстро устраняющих дискомфорт. Для него нет времени задуматься и о том, что при таком лечении, как правило, устраняются скорее симптомы, а не причины болезни и то, временно. Ему неизвестно то, что болезнь организма, в котором всё взаимосвязано, способна принимать симптоматически другие формы, что организм постепенно зашлаковывается химическими препаратами, часто попадая в зависимость от них, что подобное лечение, наконец, может стать медленным медикаментозным самоубийством (если, конечно, лекарственный препарат не стал единственно возможным средством сохранения здоровья и жизни человека в определённых обстоятельствах).

Примечательно, что народная мудрость "все болезни — от нервов" хорошо всем известна, но, вероятно, чаще известна на уровне интеллектуального знания, но не на уровне практической мудрости и действия. Понять, что действительно наши физические болезни во многом обусловлены нашими душевными, эмоционально-психологическими реакциями и состояниями, понять, что "непсихосоматической медицины не существует" (Э.Берн), включить это знание в реальную жизнь, в восприятие болезни, а отсюда и в действие, большей части современных людей всё-таки не удаётся ⁷. Тем не менее, практика показывает, что рассматриваемый нетрадиционный взгляд на болезнь обладает огромным ресурсом для её лечения и в современных условиях западной культуры, хотя и находится в очевидном противоречии с традициями современного здравоохранения, надёжно стоящего, таким образом, на страже многих путей и подходов к возможности развития и оздоровления. Точки пересечения западного и восточного миропонимания, а стало быть, и понимания процесса лечения, существуют.

Трудно не заметить, что подобный эзотерический взгляд на болезнь, уходящий корнями в глубину веков и, главным образом на Восток, резонирует с законами диалектической философии, как известно, не чуждой Западу. Кроме того, подобный эзотерический подход к болезни не является уже новостью для современной психологии и психотерапии ⁸. Вероятно, совершенно не случайно, в своё время, великий русский учёный В. И. Вернадский утверждал, что в будущем своём наука пойдёт путём буддизма ⁹. Диалектический метод является стержневым в концепции культурно-исторического развития личности Л. С. Выготского и заключается в применении определённых стратегий — "преобразования противоположностей", характеризующих проблемные ситуации, где главными из них являются: стратегия диалектического объединения; диалектического опосредствования; обращения и превращения ¹⁰.

В традициях диалектической философии, болезнь и деградацию возможно рассматривать в качестве категорий, противоположных самим себе — как ресурс здоровья и развития, что уже само по себе способно оказать на заболевшего благоприятное терапевтическое воздействие, конечно, если сам он готов к такому восприятию своей болезни. Различные реакции и состояния человеческого организма рассматриваются, прежде всего, не как болезнь, но как психосоматическое явление, которое может быть исследовано с разных точек зрения и понято при определённых условиях. Примечательно, что диалектический подход "роднит" эзотерический взгляд на болезнь с принципами гомеопатического лечения, разработанного С. Ганнеманом (1755-1843гг.), а также с идеями Л. С. Выготского о "сверкомпенсации", которое рассматривалось им как: "...парадоксальный органический процесс, превращающий болезнь в сверхздоровье, слабость в силу, отравление в иммунитет..." ¹¹

Феномены такого резонанса диалектических, эзотерических идей, выводов Л. С. Выготского (в данном случае, во взгляде на болезнь) показывают, в том числе, что законы мироздания постоянны, универсальны, и мировосприятие заболевшего может становиться более глубоким и адаптивным, в том числе и благодаря болезни. Меняются лишь только формы понимания этих законов, объяснительный язык, характерные для того или иного исторического периода, культурного и географического пространства, в котором эти законы проявляются через определённые явления и жизненные события.

4. Экологический синтез и эклектика в психотерапевтической практике. Описание терапевтических случаев

В связи с различными формами понимания происходящего, в данном случае, болезни и здоровья всегда есть риск впасть в непродуктивное механическое соединение разнородных принципов, взглядов и идей. При этом, такого рода эклектичный взгляд на болезнь может стать неэффективным в разрешении проблем человеческого здоровья, он сам по себе уже расщепляет целостное восприятие конкретного явления жизни. Л.Выготский критиковал подобную эклектику, как методологическую ошибку, в частности, в вопросе создания науки, поиска объяснительного принципа жизни. В подобном восприятии проблем человеческого здоровья уже потенциально заложено заблуждение. Это, как к велосипеду приделать паровозные колёса или же строить дом, возводя несущие стены из картона, крышу из тяжёлых плит, а фундамент сделать из сыпучего песка. Опять же, в лучшем случае, такие действия ни к чему не приведут, в худшем, если всё же как-то удастся построить такой дом, то долго он не простоит.

Ярким примером тому в психологической работе стало в своё время механическое соединение, к примеру, в нейро-лингвинистическом программировании "самых эффективных" психотехнических приёмов, используемых в различных психотерапевтических направлениях, без оглядки на то, что происходит с пациентом "за" его запросом, предъявляемым во время встречи с терапевтом. Терапевт, в данном случае, имеет дело не с действительным состоянием здоровья больного, а с его невротическим восприятием этого состояния, начиная использовать психотехнический инструментарий по отношению к предъявляемому запросу. Больной сказал, терапевт поверил и тут же сделал и так по кругу, без учёта более глубоких причин его болезненного состояния, что, как правило, приводит к развитию всё большей зависимости пациента от терапевта и профессиональной деградации последнего.

Эклектика уже на уровне подходов может быть ещё более разрушительна. Представьте себе терапевта, который демонстрирует как бы принимающую "роджерианскую" позицию, способствующую открытию глубоких переживаний пациента. Далее, добившись его искренности и получив терапевтическую информацию, терапевт применяет психоаналитический подход, интерпретируя эти переживания, чего, в данный момент, пациент, по сути, совершенно не хочет, к чему совсем не готов, но под давлением авторитета терапевта проглатывает его интерпретации, испытывая значительное ухудшение своего состояния от того, что услышал неприятные для него вещи. Эта манипуляция пациентом, насилие, своего рода, часто оправдывается терапевтом необходимостью решения терапевтической задачи, и тем, что выздоровление должно проходить болезненно. Но, именно подобная эклектика и может привести к ещё большему искажению восприятия пациентом реальности.

Глубинное знание, которое пациент выносит после такого лечения выглядит примерно следующим образом: "оказывается, когда я открываюсь, становлюсь более искренним, свободным и расслабленным, я тут же получаю болезненный удар, которому я должен быть благодарен, потому, что он показывает, насколько я ничтожен, ограничен и слаб и что мне нужно работать и работать над собой. Получается, что выздоровление и развитие – это всегда боль, а жизнь — это постоянная борьба...". Стоит ли удивляться тому, что, в лучшем случае, пациент покидает своего терапевта, иногда с агрессией на последнего, а если и остаётся, то у него усиливается сопротивление в психотерапевтической работе. В худшем - пациент личностно мутирует, доверчиво проглатывая новое "знание" и живёт в соответствии с новой искажённой установкой на жизнь, не понимая, что в жизни есть не только борьба, но и не менее важный для развития покой, и где изменения проходят не только на фоне стресса и боли, но и на фоне спокойных размышлений, радости, удовольствия и наслаждения жизнью.

Но очевидно, что эклектика и синтез знаний — это естественное явление в различных областях человеческой деятельности. Для многих специалистов (далеко не только в области психологии и психотерапии), пытающихся внимательно и творчески подходить к своему делу, совершенно естественно подвигаться к синтезу различных идей, концепций, приёмов и методов работы, не противоречащих друг другу и реальности происходящего, делающих психологическую практику более глубокой, эффективной и искусной. Этот синтез, как правило, становится органичным и естественным результатом творческого исследования человека по одной очевидной причине. Человек является "вместилищем" и физических органов, и рефлексов, и произвольной двигательной активности, и сексуальной энергии, и тонких чувств, и совокупности образов, установок с системой жизненных ценностей, и личностью, стремящейся к завершению гештальта, к творческому самовыражению, здоровью, самоактуализации, а также вместилищем чего-то ещё, неподдающегося рациональному объяснению. В каждый момент терапевтического контакта пациент "поворачивается" различными гранями своей личности, демонстрируя различные качества, болезненные особенности, потребности, готовности, запросы. Возможно ли в терапевтической работе игнорировать различного рода состояния и реакции пациента — актуальные сигналы личности, ¹² превращаясь в специалиста, подобного, по едкому выражению персонажа Козьмы Пруткова, "флюсу, раздувшемуся с одной стороны"? При этом, один специалист будет пытаться уложить пациента на операционный стол или психоаналитическую кушетку, другой — предлагать быстро и ритмично дышать, третий — заниматься творчеством, четвёртый — интегрировать "взрослого", "родителя" и "ребёнка", пятый — двигаться под музыку, а шестой начнёт убеждать пациента, что он "личность", и ключи к исцелению находятся у него самого и т.д.

Также очевидно, что если человек уже пришёл к специалисту и пытается говорить о своей проблеме, болезни переживает её, значит феноменальный процесс изменения, самопознания, исцеления уже начался, необходимо его только поддержать, внимательно наблюдая за происходящим. Важно ненавязчиво поддерживать этот процесс, адекватно (точно и своевременно) отражая происходящее, в том числе, используя вышеперечисленные подходы и методы, если в этом есть необходимость, которая диктуется живой логикой терапевтического процесса и тогда: "полезно всё, что кстати, а не в срок все вещи превращаются в порок" (У.Шекспир). При этом уже не так важно (хотя, конечно, это важно) вспоминает ли он травмирующую ситуацию детства (психоаналитический подход), испытывает сложности контакта "здесь-и-теперь" (гештальт-подход), оперирует образами (имагативная психотерапия), нуждается в рациональном осмыслении проблемной ситуации (рациональная психотерапия), переживает изменённое состояние сознания (трансперсональный подход), ощущает гипер- или гипотонус мышц или дискомфорт в области желудка (телесно-ориентированный подход), находится в состоянии эмоционального отреагирования душевной боли (процессуальная психотерапия), использует изобразительные средства (арт-терапия) и т.д. Процесс естественной (пусть даже очень слабой) как физической, так и психологической регенерации — самовосстановления, пока человек живёт и дышит, всегда присутствует, даже в самом больном теле и искалеченной душе. Важно только не запугать эту "живую жизнь" навязчивым терапевтическим воздействием, педалированием той или иной сферы личности, с помощью даже "самого эффективного" психотехнического приёма, метода, подхода, которым только и владеет специалист, на беду в данном случае, для такого значительно более сложноорганизованного явления как личность пациента. Как только специалист научается видеть естественную самовосстанавливающую функцию человеческого организма, не теряется при встрече с самыми неожиданными её проявлениями, практически отпадает необходимость нарочитого применения какого-либо специального метода. Пациент самостоятельно проходит и психоаналитические глубины прошлого, выделяет фигуры из фона настоящего, выполняет целительные телодвижения и приходит к собственным озарениям, переживая катарсис и т.д. Терапевт в такой ситуации часто становится учеником, постигающим скрытые для многих тайны устройства жизни, а ещё и восторженным зрителем, перед которым открывается феноменальная по своей красоте картина исцеления и изменения человека.

Пример из практики (фрагменты терапевтического случая работы с пациенткой, страдавшей приступами мигрениеподобной головной боли около 20 лет и возникавшей 1-2 раза в неделю, воспроизводится по памяти).

Терапия проводилась в рамках психологического тренинга, в процессе которого шла работа по телесному самоосознаванию и саморегуляции, давшему возможность пациентке прийти в контакт (почувствовать, осознать, понять) с телесными ощущениями, в том числе, проявившейся на фоне этой работы, головной болью. Этот физический дискомфорт и явился причиной запроса на индивидуальную психотерапевтическую работу:

Терапевт (Т)- Голова заболела, когда стали прислушиваться к себе во время тренинга

Пациентка (П)- Да, при этом боль какая-то тянущая, пульсирующая, перемещающаяся в передней правой части головы (Говорит сдавлено, немного морщась, непроизвольно двигая головой, плечами, как бы желая освободиться от боли, поглядывая на терапевта)

Т. — Боль вызывает сильный дискомфорт так, что трудно говорить и хочется поскорее от неё избавиться, похоже, вы пытаетесь это делать, двигая головой в разные стороны

П. — Мне так становится несколько легче, но боль остаётся, трудно говорить

Т. — Вы продолжаете говорить, хотя это трудно делать...

П. — А как ещё...?

Т. — Можете позволить себе ничего сейчас не говорить, а передать эту боль соответствующим звуком, используя голос, либо сделайте движение любой частью тела, показывающее передвижение боли, выразить её как-нибудь движением Предложение использовать голос или движение связано с ярко наблюдаемыми признаками блокировки голоса и естественными в этом состоянии непроизвольными телодвижениями. Пациентка выбрала движение, так как это было более комфортно для неё, и попыталась рукой продемонстрировать перемещение боли и ритм ее пульсации, вытянув правую руку перед собой, ритмично вычерчивая в воздухе небольшие волны, опускающиеся вниз, к полу, при этом, перестав, в итоге, морщиться

Т. — Что-то сейчас произошло...

П. — Боль начала опускаться вниз, по внешней части головы и как бы немного растворяться.

Женщина, почувствовав облегчение, сама рассказала о том, что боль впервые проявилась ярко на фоне написания и защиты кандидатской диссертации, вызвавшей огромное психофизическое напряжение. Примечательно, что это напряжение сохранялось не только благодаря внешнему фактору — защита диссертации, но и благодаря фактору внутреннему, ригидной мировоззренческой установке (родительской), которую пациентка озвучила примерно так: "Для того, чтобы чего-нибудь добиться в жизни, что-то получить, утвердить себя,... необходимо четко, быстро, ясно, лаконично формулировать и выражать свои мысли". После осознания этой установки, её связи с головной болью, эмоционального отреагирования (выражение чувства досады, гнева), состояние пациентки стало изменяться более динамично. При этом, она сообщила, что знает об этой личной особенности "во всем доверять своему рацио"

П — У меня речь стала какая-то вялая. (Действительно, пациентка стала говорить медленнее, расслабленней.)

Т. — Вам не очень-то и хочется сейчас разговаривать, мы можем помолчать, просто побыть в контакте без слов.

ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ ПАУЗА, в процессе которой женщина пытается наблюдать за своим состоянием, поглядывая на терапевта

Т. — (после очередного обращения пациентки взглядом к терапевту) Похоже, это состояние и поведение для вас непривычно (пациентка утвердительно кивает головой).

П.- Необычно приятное и спокойное состояние, непривычная расслабленность и тепло в области подбородка и шеи, головная боль практически прошла

Т. — Чего бы вам сейчас хотелось?

П. — Как-то в голову ничего не приходит, хочется просто побыть в этом приятном и спокойном состоянии.

Т. — Это ваше законное право (пациентка улыбается, пытается наблюдать за своим состоянием, пробует некоторые движения, меняет телесные позы)

Т. — Вы можете использовать эти естественные и приятные движения и позы в качестве телесно-психологической "таблетки" — восстанавливающей гимнастики, в случае умственного и физического утомления, душевного беспокойства. Можем ли мы завершить на этом нашу работу?

П. — Да

Т. — Похоже, вы "добились" хорошего самочувствия и при этом ничего "быстро, четко, лаконично" не формулировали? (пациентка смеется)

Некоторые комментарии к этому случаю: Выявленная ригидная ментальная установка явилась одним из ядерных (причинных) факторов, усиливавших психофизическое напряжение и головную боль. Пациентку можно охарактеризовать как личность с сильно развитым рациональным аспектом поведения, который культивировался и "перегружался", при сравнительно слабо развитой способности к чувственным, телесным переживаниям.

Ригидная мировоззренческая установка, проявившаяся в процессе работы, была некритично усвоена женщиной в "эмоционально заряженной ситуации", в родительской семье (регулярные поучения родителей о том, "как надо жить"). Таким образом, произошла фиксация этой информации в её сознании, став благоприятной почвой для развития соответствующих поведенческих особенностей. Данная установка в дальнейшем активно "поддерживалась" обстоятельствами жизни (защита диссертации). Эта фиксация осталась и после завершения работы над диссертацией, продолжая вызывать психофизическое напряжение, стресс. При этом, сама установка стала уже неадекватной изменившимся условиям жизни (завершение работы над диссертацией) и, по сути, явилась дезадаптивным элементом сознания, влияющим на специфическое поведение женщины в различных обстоятельствах жизни (хроническое умственное напряжение) и вызывающим, в том числе, головную боль. Интересно, что в процессе работы с болевым симптомом, после перехода на уровень телесных переживаний, осознания ментальной установки, эмоциональной реакции, пациентка физически ощутила расслабление и вялость артикулярных мышц. Можно сказать, что тело естественно отреагировало в терапевтическом контакте, на необходимость "четко формулировать мысли", отказом от этого напряжения — их "чёткого изложения", от напряженного ритма речи вообще. Напряжение и боль сменились расслаблением, замедлением речи, теплом и комфортом, произошла психосоматическая регенерация.

Случай из терапевтической практики А. П. Чехова (работа с нервным тиком, появившимся вследствие пережитого стресса)

В своей книге "Москва и москвичи" В. Гиляровский рассказывает о дружбе с Чеховым, который, как известно, был врачом по образованию и, судя по всему, обладал даром психотерапевтического воздействия и, так случилось, применил свои способности в своего рода парадоксальном лечении самого Гиляровского:

"Я изредка навещал его в Ялте. Приехал я как-то раз очень усталый от довольно бурно проведённого времени и норд-оста (сильный северо-восточный ветер на море — прим. авт.), потрепавшего нас между Новороссийском и Ялтой. Тогда у меня, чего никогда не бывало, появился тик, нервное передёргивание лица и шеи.

— Это чего тебя так дёргает? Это что ещё за глупости? Как не стыдно, — ты, витязь, премированный за атлетику! — Начал упрекать меня Чехов. Меня опять дёрнуло.

— Оставь, будь умным! Ты думаешь, что лучше будет, если ты так головой мотнёшь? — И он точь-в-точь повторил моё движение с сердитым взглядом. Первый раз в жизни я увидел у него такие глаза.

— Ничего от твоего дёргания на свете лучше не будет, всё как было, так и останется... Брось и не смей! И, погрозив сердито пальцем, он сразу изменил тон и показал мне в окно на невзрачного человека, копавшегося около клумбы.

— Это — наш Бабакай. Пойдём в сад, и ты мне скажи экспромт о Бабакае. Я сочинил какие-то четыре строчки, из которых помню теперь только последнюю: "И какой-то Бабакай."

— Ну вот, теперь напиши это на косяке, — мы спускались в это время вниз по лестнице. Я написал, Антон Павлович прочёл.

— Это я с тебя стихами докторский гонорар взял за то, что от глупой привычки вылечил. Понял ты, что дёргаться не надо, от этого никому ни лучше, ни хуже не будет, и перестань.

— Верно, и не буду.

— Да, вот... Ты думаешь, я плохой доктор? Полицейская Москва (название газеты — прим. авт.) меня признаёт за доктора, а не за писателя, значит я — доктор. Во "Всей Москве" напечатано: "Чехов Антон Павлович. Малая Дмитровка. Дом Пешкова. Практикующий врач". Так и написано, не писатель, а врач, — значит, верь! И я поверил, и больше ни разу не дёрнулся до сего времени." ¹³

Совершенно очевидно, что Гиляровский не обращался к Чехову за психотерапевтической помощью, он просто пришёл к нему в гости в этом состоянии, со своим нервным тиком. Мы также здесь не видим, что естественно для этой ситуации, собственной активности Гиляровского в процессе лечебного взаимодействия, его инициирует и ведёт сам Чехов, не обращая внимания на выражение Гиляровским потребности в каких-либо терапевтических действиях, — на его "жизнеобеспечивающую функцию", а уж тем более осознавание происходящего. Тем не менее, позитивный устойчивый эффект, выраженный в прекращении непроизвольных подёргиваний шеи и лица "налицо". Безусловно, гипотез происшедшего можно выдвинуть великое множество, и в них запутаться. Но очевидна важная деталь: Чехов и Гиляровский дружили, хорошо знали и понимали друг друга, вероятно, этим и объясняются чудесные целительные действия Чехова, которому не нужно было дожидаться от Гиляровского "запроса" на помощь, рационального объяснения происходящих с ним перемен, рассказа о себе, своём состоянии. Чехов делал всё интуитивно, не задумываясь (иначе, как объяснить его моментальную реакцию на симптом?). Как любой хороший врач, он "сделал укол" быстро безболезненно и незаметно, судя по всему достаточно точно проходя "маршрут" в сознании Гиляровского, попав в важные стратегические точки его индивидуальной саморегуляции. Примечательно, что в этом эпизоде отчётливо прослеживаются определённые этапы и приёмы психотерапевтического лечения, используемого сегодня, как правило, в парадоксальной, провокативной, суггестивной и арт-терапии: 1. неожиданное обращение терапевта к пациенту, вызывающее у последнего сильные эмоции в связи с таким обращением; 2. двигательное отзеркаливание — невербальная обратная связь и отражение, концентрирующие внимание пациента на своём симптоме; 3. парадоксальное внушение, вызывающее эмоциональное отношение к своему симптому и произвольный его контроль пациентом, начало формирования плацебо-эффекта; 4. резкое переключение врачом внимания пациента, побуждая его к эмоционально заряженной творческой активности; 5. формирование положительной эмоциональной установки на выздоровление с использованием юмора; 6. укрепление плацебо-эффекта.

Подобного рода эклектика совершенно оправдана, если становится естественной и необходимой в психотерапевтической практике, если действия специалиста, имеющего в своём профессиональном арсенале различные знания и приёмы, адекватны каждому конкретному терапевтическому случаю в живом и осознанном взаимодействии между врачом и пациентом. На определённом этапе подобная эклектика является необходимым промежуточным звеном между разнородным и целостным знанием о человеке, его здоровье, вмещая в себя резонирующие друг с другом методологии, философии и соответствующие терапевтические действия. Зачастую, нет необходимости "изобретать велосипед" в оздоровительной работе, но возможно интегрировать необходимый и достаточный объём знаний, уже накопленных в этой области, безусловно, зная, понимая и чувствуя, как-то или иное знание, терапевтическое действие способно воздействовать на человека. Это, своего рода "игра в бисер" (Г.Гессе), где каждое действие специалиста "насаживается" на стержень межличностного взаимодействия не по заданному мёртвому сценарию, но в зависимости от того, что в этом живом взаимодействии происходит с пациентом. В зависимости от того, что происходит между двумя людьми, с учётом их опыта, актуального состояния, потребностей, то есть с учётом живой и естественной экологической логики переживаемых психосоматических реакций в этом взаимодействии. По сути, проблема эклектического подхода в психотерапии (и не только в ней) — это также проблема приоритетов терапевта, который может предпочесть свой метод или их сочетание актуальному состоянию пациента (директивный подход), пациента своему методу, часто превращающийся из личностноориентированного в хаотический подход, гоняясь за бесконечно блуждающими симптомами больного либо в творческий, феноменальный экологический процесс, в котором присутствуют знания, опыт, чувства, переживания и терапевта и пациента.

5. Жизнеобеспечивающая функция личности как поведенческий навигатор. Стратегия и тактика терапевтической работы. Описание терапевтических случаев

Неуспех или низкая эффективность психологической работы (именно, эффективность, как устойчивый результат, а не временный эффект), независимо от сферы её применения и формата, в котором она проводится, зачастую связаны с недостаточным пониманием потребностной сферы клиента — центральной жизнеобеспечивающей функции личности, неспособностью специалиста увидеть её феноменальные проявления, в отсутствии, по сути, качественного с ним контакта. Конечно, специалисту (особенно начинающему) проще на определённом этапе применить известную теорию, заученный порядок действий, созданный кем-либо ранее для решения проблемной ситуации, выступить в психологической работе в качестве, так сказать, "переносчика информации". И не важно, что он использует в данном случае — психотехнический приём, метод, тесты, пошаговые психотехнические технологии или любые другие терапевтические средства и приёмы. В известной степени, сложнее быть специалистом, синтезирующим эту информацию с тем, что ты самостоятельно воспринимаешь и понимаешь в каждом конкретном феноменальном случае и творчески действовать в каждой феноменальной ситуации, исходя из состояния и потребностей клиента, а не своего отвлечённого сценария действий, для этого необходимы время, опыт, в том числе опыт работы над собой. Показательным является частое использование специалистами определённых сценариев психологической работы, неотвратимо предлагаемых клиентам, состоящих из механического набора действий, жестко структурирующих поведение человека в обстоятельствах консультации, тренинга, а в дальнейшем часто и его жизнь за пределами психологического контакта.

Наблюдение естественного человеческого поведения, в условиях "среда — организм — личность — общество", с естественно рождает соответствующую "живую" стратегию работы консультанта с субъектом, разрешающим свои актуальные потребности — стратегию поддержания жизнеобеспечивающей функции субъекта, поиска оптимальных путей и способов удовлетворения им своих актуальных потребностей в условиях окружающего мира. Окружающей средой для организма пациента, в данной ситуации выступает экологическая среда психотерапевтического кабинета, организмическое состояние специалиста, социальной средой выступает смысловое, культурное наполнение кабинета его обстановка, а также профессиональный и личный опыт специалиста. На этом этапе естественно возникают вопросы: "как совершить эту работу?", "что приводит специалиста к нахождению соответствующих тактических действий в работе со своим подопечным?", "какие действия поддерживают жизнеобеспечивающую функцию личности, способствуют личностному развитию?", "в каких феноменальных явлениях эта функция проявляется?", "как продуктивно взаимодействовать с ней?", "какие действия входят в противоречие с ней, неизбежно порождая в итоге усугубление проблем своего подопечного?

Казалось бы, ответ лежит на поверхности, впрочем, часто так оно и есть. Задача специалиста — понять и удовлетворить потребности своего клиента. Всё так просто! Единственно, эта простота куда-то девается, когда клиент сам не очень хорошо осознаёт свои истинные потребности и намерения, и по этой же причине не способен к нахождению путей и способов их удовлетворения (на то он и клиент), то есть вроде бы чего-то хочет (всё-таки, живой человек!). Только иногда это аутентичное хотение либо отсутствует либо настойчиво напоминает потребность наркомана в очередной дозе. Чем не потребность? Но "отчего-то" удовлетворение этой потребности приводит всё к большему и большему разрушению его организма, личности, ухудшению качества социальной жизни.¹⁴ "Засад" и "ловушек" на этом, казалось бы, таком понятном и простом пути предостаточно.

Так, многие специалисты знакомы с клиенто-центрированным подходом, разработанным Карлом Роджерсом, а также другими подходами в области практической психологии (например, гештальт-подход), в основе которых лежит идея раскрытия потенциала личности, развития человеком самостоятельной способности разрешения своих проблем, удовлетворения жизненно важных потребностей, как биологических, так и духовных. Они осознают важность самостоятельного понимания самим клиентом своего потенциала и путей его реализации. Именно, в этом месте, порой и начинается самое интересное и важное, что напрямую влияет на успех дальнейшего взаимодействия консультанта с клиентом. Некоторые специалисты, напрямую, так и задают своему клиенту вопрос: "чего бы вам хотелось в нашем сотрудничестве?". И тут же получают "по полной программе" соответствующую реакцию, особенно от клиента, который не догадывается, что его "счастье" в том, чтобы научиться распознавать свои актуальные потребности, при этом, именно свои, аутентичные, а не навязанные кем-либо, понимать их иерархию, творчески и самостоятельно подходить к поиску способов их разрешения и т.д. В лучшем случае, клиент говорит: "Вы эксперт, вот и скажите чего мне нужно делать!", в худшем — "с хорошей миной при плохой игре" мягко отказывается от услуг странного специалиста, находя массу объяснений в виде "объективных причин", из-за которых он не может с ним взаимодействовать.

Как быть при таком положении дел? Как объяснить своему клиенту, что ты конечно эксперт, и вопрос такой задаёшь потому, что понял, узнал, прочитал, учился, сам кое-что на себе почувствовал, пройдя определённый путь осознавания себя, своих потребностей, путь самореализации!? Многое понял, но не понял одну маленькую, но важную деталь: клиент этого культурно-образовательного пути не проходил. Напротив, в условиях современной культуры и социальных традиций (семейных, образовательных, религиозных) он часто получал опыт того, что кто-либо за него определял его "направление жизни", потребности, вкладывая в него свои знания, формировал свой стиль обучения и решения проблемных ситуаций, свой взгляд на мир, как правило без особой оглядки на его индивидуальность и его потребности, используя известные воспитательные и образовательные программы и сценарии. Поэтому такой клиент вправе требовать от консультанта конкретных советов, знаний и предложений, его активности и инициативы. ОН ТАК ПРИВЫК и других вариантов поведения не знает, и это не вина его, а беда! Если угодно, такой клиент вправе неосознанно сопротивляться и отказываться от такой работы, так как при таком подходе специалист, по сути, "отбирает" возможность прохождения клиентом своего индивидуального жизненного пути, как бы это не звучало парадоксально. Похоже, в таком сопротивляющемся поведении клиента проявляется, отнюдь не фрейдовское его "стремление к смерти", но неосознанное стремление к жизни — своей, самостоятельной и аутентичной. И здесь уже многое зависит от консультанта, его опыта. Если он не боится создавшихся неопределённости и напряжения, имеет опыт взаимодействия с таким клиентом, достаточно пластичен, то в процессе беседы, диалога, обмена мнениями, вопросами достигается определённая общность взглядов на данную проблемную ситуацию и, как следствие начало сотрудничества. Если вышеперечисленные качества отсутствуют либо недостаточно развиты, начинается суета, с "хорошей миной при плохой игре" уже самого консультанта. Начинается предложение с его стороны "самых эффективных!!!" психотерапевтических техник, концептуальных конструктов и т.д., в общем, всей той отвлечённой профессиональной информации, находящейся в голове эксперта часто в хаотическом виде и избытке. Финал, как правило, печален. Опять же, в лучшем случае, в итоге может случиться какой-нибудь, как правило, неожиданный позитивный эффект от такого взаимодействия, в худшем — проблемы человека усугубляются, приобретают другие формы, начиная от блуждающих физических симптомов, заканчивая различными формами социальной дезадаптации.

Одним из популярных сегодня инструментов индивидуального коучинга является так называемое "Колесо жизни" — некая "модель жизни", изображённая на листе бумаги, разделённая на отдельные "сектора" (время, карьера, деньги, пространство, любовь, семья и друзья, физическое и ментальное здоровье, энергия). При чём, это далеко не единственный "инструмент", где по заданной структуре, часто отвлечённой от реального своего состояния, человек должен осуществить внутреннюю личностную работу. Как правило, по сценарию коуч-сессии специалист предлагает эту модель клиенту, который пытается определить в процентном соотношении (!?) насколько тот или иной сектор представлен в его жизни. Предполагается, что человек, который так посмотрит на свою жизнь, лучше осознает её "дефицитные" места (чему уделяется недостаточно внимания), дисгармонию, превращая её, таким образом в гармоничное (круглое) колесо. Безусловно, всё это может дать свой позитивный эффект, основанный хотя бы на упорядочивании хаотического восприятия человеком своей жизни или формировании многогранного восприятия её важнейших аспектов. Но предлагаемое специалистом "колесо", как инструмент может быть совершенно некстати, если, к примеру, клиент начинает переживать потребность в "живом" контакте со специалистом "здесь-и-теперь", в желании поделиться чем-либо важным и быть понятым в данный момент один на один, без всяких дополнительных инструментов! При этом, именно данное живое человеческое общение, где не отвлечённая формальная модель на бумаге, но живой жизненный опыт коуча, его внимательность к различного рода состояниям и реакциям своего подопечного становятся необходимым условием эффективного коучинга.

"Дорога ложка к обеду", — смысл этой народной поговорки особенно становится понятным в контексте работы с живой, постоянно проявляющей себя в терапевтическом контакте потребностной сферой клиента. В своё время, Л. С. Выготский ввёл в научный обиход понятие "зоны ближайшего развития" (ЗБР), объясняющее феномен постепенного и поэтапного развития ребёнка во взаимодействии с взрослым. Есть задачи, которые ребёнок может выполнить самостоятельно, а есть те, которые только с помощью взрослого, собственно, ЗБР находится между этими "двумя возможностями" ребёнка. Нарушение ЗБР, например, в виде попыток научить ребёнка более сложным задачам, к восприятию и решению которых он ещё не готов приводит, в лучшем случае, к плохому усвоению материала, в худшем, к его отторжению, формированию негативного отношения к учебному процессу, а порой, как показывает опыт, и к различного рода нарушениям психического и физического здоровья.

В известной степени, клиент также выступает в роли "ребёнка" по отношению к специалисту, во всяком случае, в роли человека, который чего-то не может решить самостоятельно и нуждается в посторонней помощи. Очевидно, что в психологической работе, в любой из её форм (консультирование, психотерапия, коучинг и т.д.) клиент "должен" быть готов к подобному восприятию своей жизни, как и к любому другому действию специалиста, психотехническому приёму, продвигаясь поэтапно и максимально осознанно в этом процессе. Более того, важно, чтобы клиент испытывал живую потребность, к примеру, в понимании различных сторон своей жизни: "Интересно! А как вообще моя жизнь устроена, что я постоянно наступаю на одни и те же грабли? Как бы сделать свою жизнь счастливой и удовлетворительной?", — думает или говорит вслух, как правило, "такой" клиент. Именно в этот момент может быть и уместно, если он не против, предложить и "Колесо Жизни", да и то, лишь как один из вариантов её восприятия и устройства, если больше ничего "под рукой" специалиста не оказалось. У клиента теперь есть своя энергия, переживаемые чувства, потребность в таком восприятии, которые и помогают ему самостоятельно, стало быть, уже более зрело, а не на "буксире" консультанта воспарить над жизнью на высоту птичьего полёта и посмотреть как она устроена и может быть изменена к лучшему. В этой зрелой личностной самостоятельности и проявляется, как правило, результирующая эффективности контакта со специалистом. В противном случае, изменяясь исключительно под чужим влиянием и инициативой, клиент рискует стать, по выражению О. Уальда, лишь "отголоском чужой мелодии", так и не научившись стоять на собственных ногах и самостоятельно решать свои проблемы, в том числе и проблемы здоровья. И это, отнюдь не художественная лирика и нарочитая забота о другом человеке и его жизни. Напротив, это приземлённая практичная позиция специалиста, который не оставляет после себя зависимых, уповающих только на него клиентов, теряющих в итоге самостоятельную способность развиваться, улучшать качество своей жизни, выздоравливать.

Пример из практики (индивидуальный коучинг, фрагмент одной из первых встреч, воспроизведённый по памяти) Клиент — руководитель одной из крупных организаций. Первичный запрос касался необходимости работы с его "публичным лицом". Проблема заключалась в том, что во время разговора с кем-либо из статусных персон, публичных выступлений, в том числе и по телевидению он иногда совершал непроизвольные движения плечом, что его беспокоило, и стало актуальной потребностью — запросом на индивидуальную работу.

Консультант: Похоже, эти движения не всегда присутствуют, сейчас я этого не вижу

Клиент: Да, сейчас другая обстановка, и я спокоен... (улыбается, смотрит на консультанта, затем взгляд несколько отводит и задумывается, минутная пауза)

Консультант: Обстановка, где начинаются эти движения, отличается от той, что здесь...

Клиент: Конечно, здесь только мы вдвоём, при этом вы внимательно слушаете меня и пытаетесь помочь (более удобно располагается в кресле и внимательно смотрит на консультанта, улыбается)

Консультант: Ваше состояние и настроение сейчас другое и нет никаких "лишних" движений

Клиент: (собираясь в активную позу, опираясь локтями на колени, пальцы "в замке", практически не моргающий взгляд на консультанта,) Да, но я иногда чувствую какое-то беспокойство при выступлениях или разговоре с человеком, который откровенно как бы "давит" на тебя взглядом или какими-то фразами, как недавно на заседании Госдумы, я разговаривал с одним таким..., ко всему ещё у меня начинаются эти движения, совсем становится не по себе... (речь в начале фразы ритмичная, чёткая, к концу более сбивчивая и вялая, хмурится, взгляд отводит в сторону, непроизвольно дёргая плечом и головой)

Консультант: Ситуация публичного выступления и разговор с человеком, который как бы "давит" заставляют вас беспокоиться, в этот момент и появляются непроизвольные движения, как сейчас...

Клиент: Да, когда нервничаю, когда не уверен в себе, не всегда знаю, как отреагировать, когда на мне лежит большая ответственность, если я выступаю с докладом, например...(произносит с энергией в голосе, громко, эмоционально, глядя в глаза, речь чёткая, активная жестикуляция, сопровождающая перечисление проблемных ситуаций, в которых проявляются непроизвольные движения, сами непроизвольные движения, при этом, отсутствуют)

Консультант: (после некоторой паузы) Когда вы говорили сейчас о ситуациях, где проявляются эти движения, я увидел, что ваше состояние изменилось, а самих движений не было ...

Клиент: Я чувствую какую-то внутреннюю активность, энергию..., просто знаю, о чём говорю!

Консультант: (сидя, в активной позе, подавшись вперёд, взгляд обращён на клиента, пауза...)

Клиент: (быстрый взгляд на консультанта, довольно быстро отводит взгляд в сторону, как будто бы его "окликнули" и, после некоторой паузы) — Я в первый раз наиболее отчётливо понял, что в этом состоянии у меня нет никаких движений...

После того, как клиент более явно осознал связь непроизвольных движений со своими "негативными" и "позитивными" эмоциональными состояниями, акцент в его восприятии проблемы сместился на эти состояния, и психологическая работа была направлена, таким образом на развитие его способностей к эмоциональной, психофизической саморегуляции в сложных для него обстоятельствах. Работа проходила в двух взаимосвязанных направлениях: 1. психотерапевтическая работа; 2. тренинг развития психофизических навыков (психофизические компетенции). Выбор того или иного направления был обусловлен состоянием клиента и его актуальными осознанными потребностями "разобраться в себе" или развить определённые способности, это обеспечило его эмоциональную включённость и сознательную мотивацию в решении проблемы. Работа, в первом случае проводилась в условиях экологической психотерапии психосоматических расстройств, во втором, так же, в условиях экологической модели (осознание и тренинг собственных, аутентичных способов произвольной саморегуляции) и с применением восточных дыхательных и двигательных практик. Наблюдение консультантом поведения клиента в ситуации очередного публичного выступления, "обратная связь" некоторых его коллег, субъективная оценка своего состояния им самим дали основания говорить о значительных позитивных переменах.

Практические примечания:

* Проявление самой жизнеобеспечивающей функции (начиная с момента обращения к специалисту, завершая наблюдением качественно новых, порой непредвиденных результатов психологической работы) специалист может наблюдать в виде:

1. Различного рода реакций и состояний, выглядящих, как прямое обращение клиента за помощью в решении проблемы, заинтересованность, увлечённость, включённость в проблему, обсуждаемую тему, как эмоциональная реакция или же отсутствие таковой при обсуждении очевидно значимых вопросов и др.; 2. Формирования способности осознавать и выражать свои актуальные потребности; 3. Самостоятельного поиска адекватных путей и способов удовлетворения этих потребностей, используя возможности психологического контакта "здесь-и-теперь" и обстоятельств за его пределами; 4. Непосредственного удовлетворения этих потребностей, согласуя свои действия с возможностями и особенностями психологического контакта, окружающего мира, жизнью других субъектов потребностей.

* Смысл работы с потребностной сферой клиента — его жизнеобеспечивающей функцией заключается именно во внимательности к ней, какими бы "примитивными", на первый взгляд реакциями она ни проявлялась в каждый момент психологического взаимодействия. Задача специалиста (1) наблюдать это феноменальное проявление, находясь в состоянии "оперативного покоя" (А.Ухтомский); (2) пытаться понимать, какого рода потребность проявилась; (3) реагировать на проявленную потребность своевременным, адекватным, творческим действием — "отражением", если клиент переживает определённые сложности в выражении и реализации своей потребности, нуждается, при этом в помощи извне для их преодоления. Так, например, человек может столкнуться со своей неспособностью чётко распознавать и выражать свои потребности (биологические, психологические, социальные, духовные), с нарушением иерархии потребностной сферы, противоречивостью между ситуативными желаниями и потребностями на перспективу жизни (что важно сейчас, а что вообще?), гипертрофированным доминированием одних потребностей над другими, подменой аутентичных потребностей навязанными извне и др.

* Специалист может, насколько возможно, адекватно случаю и поведению клиента выразить своё понимание его проблемной ситуации, — отразить происходящее своевременным действием (словом или фразой, подчёркивающих смысл происходящего, выражением своих чувств, взглядом, дающих поддержку, паузой, шуткой, возникшим в контакте ярким мысленным образом, движением и т.д.). При этом, своевременность этого действия напрямую связана с поведением клиента, "сигналами" его потребностной сферы, потребностью в активности специалиста (открытый вопрос к специалисту, "оглушительное" молчание клиента, желание избавиться от психофизического дискомфорта, поделиться чувствами и мыслями или услышать от специалиста обратную связь, обсудить ситуацию, поспорить, получить поддержку и т.д.). Своевременность действия связана, естественно, и с готовностью самого специалиста отреагировать на эту потребность клиента. Адекватность действия специалиста заключена в точном отражении поведения клиента, без привнесения (насколько это возможно!) в это отражение лишних смыслов, информации (собственных субъективных проекций), не имеющих отношения к состоянию и поведению клиента и, только лишь повышающих риск ещё большей путаницы в понимании клиентом себя и проблемной ситуации. Зачастую, одного своевременного и точного действия достаточно для решения задачи в каждом конкретном случае (даже, если клиент этого сразу и не осознал!).

* Выражаемое специалистом терапевтическое понимание поведения, слов клиента может носить поддерживающий либо фрустрирующий характер (любое действие клиента можно рассмотреть, как с позитивной, так и с негативной для него точки зрения). Если это понимание соответствует собственному пониманию порядка вещей, своих действий, собственной положительной роли в происходящем ("я же всем хотел добра!", "я считаю это правильным, потому, что..."), более того клиент нуждается в подобном со-понимании, то данное терапевтическое действие скорее носит поддерживающий характер и располагает к продолжению терапевтических отношений. Если выражаемое терапевтом понимание является более глубоким, разносторонним и объективным, опережая собственное восприятие клиента своих действий, при этом делается акцент на негативной роли клиента в происходящем, то терапевтическое понимание скорее воспринимается последним, как послание "ты сам во всём виноват!" или "ты не успешен, опять не справился" и т.д. Восприятие такого послания сопровождается, как правило, дискомфортом, носит фрустрирующий характер и побуждает клиента завершить терапевтические отношения. Точно и своевременно выражаемое терапевтическое понимание позитивной стороны действий клиента, эмоциональная нейтральность и безоценочность этих действий, в сочетании с терапевтической паузой, часто возникающей после такого отражения, создают благоприятную почву и готовность самого клиента к критическому восприятию своих действий уже с другой, условно негативной точки зрения. Как правило, подобное восприятие уже не сопровождается сильным неконтролируемым дискомфортом. Необходимости в искусственной, специально создаваемой терапевтом фрустрации нет. Клиент расширяет собственное восприятие, переживает душевную боль ровно на столько, на сколько он готов в данный момент, что происходит достаточно безопасно для его психосоматического здоровья в глубоком и качественном контакте с терапевтом.

Стремясь к наиболее точному, своевременному вербальному и невербальному отражению поведения клиента (эффекту внимательного присутствия), консультант создаёт тем самым потенциально благоприятные условия для самостоятельного (а не навязанного из вне) понимания клиентом того, что с ним происходит в данный момент, влияет на качество его жизни. "Зеркало" специалиста стремится к более адекватному отражению того, что не может в силу понятных причин адекватно отразить искривлённое зеркало клиента, искажая собственное восприятие обстоятельств жизни, болезни. С одной стороны, специалист, оказывает определённую помощь своему клиенту, включая своё понимание, "подставляя" своё зеркало, с другой — у клиента появляется естественная возможность присвоить себе эти способности, "интериоризировать" их (Л.С.Выготский), то есть научиться жить с более глубоким и адекватным восприятием себя и окружающего мира. Дискомфорт неопределённости, тупика, незнания "что делать?", встретившись с более глубоким пониманием и адекватным отражением, как правило, теряет своё острое проблемное наполнение и сменяется более ресурсным, устойчивым и ясным состоянием сознания и, как следствие, более отчётливым пониманием себя в системе жизненных координат: "Вот оно что! Теперь я лучше понимаю, что со мной происходит, и что с этим делать...!". Это значит, что акт взаимопонимания и самопонимания состоялся, различного рода маленькие и большие озарения, как правило, неизбежны в такой работе, придавая ей эмоциональную заряженность, значимость, событийность, естественно вдохновляя человека на более уверенное движение к выздоровлению и развитию с чувством радости, которое может быть тут же разделено с терапевтом, что порой более важно для заболевшего человека, нежели навязанная необходимость делиться проблемами и непременное стремление к "слезоточивому" катарсису. "Счастье — это когда тебя понимают...", — сказал один из героев замечательного кинофильма о школе "Доживём до понедельника". В тот момент, когда специалист непосредственно слышит и понимает своего пациента, пытается также понять и "про него", про его жизнь вообще, внимательно, деликатно и своевременно отражает происходящее, исходя из этого понимания, последний может переживать самое настоящее, часто совсем незнакомое ему чувство счастья. А счастливый человек, как известно, способен на многое, в том числе и на преодоление своей болезни. Специалисту остаётся лишь поддерживать своё "зеркало" в рабочем состоянии, в чём он сам и, как человек, и как профессионал, естественно заинтересован.

Пример из практики (фрагмент завершающей встречи психотерапевтического курса, воспроизведён по памяти):

Пациент: Честно говоря, я даже не знаю о чём сегодня говорить, в общем-то, у меня всё сейчас хорошо, чувствую себя нормально физически, настроение хорошее... (пожимает плечами и, улыбаясь, смотрит на терапевта)

Терапевт: Всё хорошо, но что-то, тем не менее, вас привело сюда сегодня

Пациент: Всё нормально, действительно и говорить вроде как не о чем... (улыбка постепенно исчезает, лицо становится более озабоченным, прерывается контакт "глаза в глаза", взгляд погружается "в себя", пауза 2-3 минуты)

Пациент: (первая часть фразы тихим голосом, вторая — значительно более громким) Хотел прийти, просто поговорить, во всяком случае, точно не о проблемах!

Терапевт: (немного наклоняясь вперёд) Для вас сейчас более важно просто общение, разговор между нами о чём-либо, но не о проблемах...

Пациент: Ничего особенно не мучает меня,... просто пообщаться... Это же моё время!? ("выжидающий" взгляд на терапевта, брови подняты кверху)

Терапевт: Ничего не мучает, но сейчас вам важно что-то рассказать, похоже, вы считаете, что здесь необходимо говорить лишь о том, что мучает...

Пациент: (с очевидным радостным возбуждением и энергией) Но, если мне важно просто поделиться новыми событиями в моей жизни, приятными..., то я хочу говорить об этом, это меня больше волнует! За последнее время, пока не всё не ладилось и было плохо со здоровьем у меня как-то совсем почти никого не стало, с кем можно было бы так поговорить, поделиться чем-то хорошим, я стал более замкнут..., прежний круг общения сузился..., близкие меня не очень понимали и понимают..., только сейчас стало налаживаться (начинает оживлённо рассказывать о некоторых изменениях в его жизни, событиях на работе, в личных отношениях, о планах на будущее, своём восприятии проблемы, с которой изначально обратился за помощью)

В подобном последовательном, отражающем взаимодействии у пациента, как правило, последовательно развивается аутентичный процесс осознавания себя, своих потребностей и приоритетов, собственное видение проблемной ситуации и путей её разрешения, происходят маленькие и большие открытия и, как результат неожиданные эффективные решения. Всё это не может не вдохновлять его на дальнейшее включённое движение по этому пути вместе с тренером, а в дальнейшем и без него, так как вырастают и развиваются собственные механизмы саморегуляции. При этом, эти механизмы вырастают естественно, благодаря заинтересованности творческим процессом самоисследования, симпатии к нему, из "чувства умиления" (В.В.Розанов) и всё большего понимания связей между этим процессом и реальным результатом, между внутренней работой и внешним событием. В этом случае специалисту нет необходимости "кормить" своего пациента отвлечённым от живого процесса сценарием профессиональных действий, вызывая тем самым его сопротивление и, зачастую, отчуждение от процесса психологической работы. ^#15 В естественном, взаимном и творческом выращивании способностей человека к личностной саморегуляции и заключается сущность экологического подхода в психотерапевтической практике.

Психологическая работа сводится, таким образом, к естественному (экологическому) поддержанию самостоятельной жизнеобеспечивающей функции личности, которая на начальном этапе уже выражена в потребности обратиться к специалисту и сформулирована в каком бы то ни было виде. В такой работе важно "не затоптать" эту естественную мотивацию, проявившуюся на фоне личного кризиса или какой-либо другой проблемной ситуации. Собственно, подобное "затаптывание", как правило, имеет место быть в случае, когда активность консультанта значительно превышает активность его клиента в целостном понимании им своей проблемы. Терапевтическая эклектика — это ни что иное, как попытка терапевта следовать живой логике терапевтического контакта. Именно этой логике подчинены действия специалиста, различного рода приёмы, а не наоборот. Эффективность же подобной эклектики различных знаний, подходов, психотехнических приёмов, правомерность их интеграции мы можем проверить универсальным критерием — процессом выздоровления организма, процессом развития человека и во взаимодействии непосредственно с терапевтом, и с окружающей средой, то есть высшими ценностями человеческого существования — здоровьем, развитием. Эмоционально-психологических, физических, социальных признаков улучшения состояния здоровья пациента, качества его жизни, которые мы можем наблюдать в терапевтической ситуации и за её пределами достаточно. ¹⁶ И совершенно не обязательно ставить, при этом, рискованные эксперименты "на живых людях", "кроликах и собаках" или на себе (хотя на себе, "хозяин — барин", тоже опыт!), позволяющие проверить правильность той или иной оздоровительной концепции, терапевтического приёма. Необходимо научиться внимательно и неторопливо наблюдать за происходящим вокруг и внутри себя, чтобы понять, что новое знание, воззрение, действие, импульс, взаимодействие приносят тебе комфорт, радость, хорошее самочувствие, гармонию с окружающим миром, освобождение или же, напротив, разрушают тебя и психически и физически.

При внимательном взгляде на то или иное знание информацию, воздействие всегда есть "зазор", вовремя позволяющий принять либо отвергнуть это знание, подобно клеточной мембране открыться питательной среде, ассимилировать полезную информацию, новый опыт либо избавиться от неё, диссимилировать. Хотя, часто для заболевшего человека, именно эта способность различать ("отделять зёрна от плевел") и является ключевой проблемой, здесь становится важным опыт и внимательность к этому процессу самого специалиста, создающего благоприятные экологические условия для выращивания подобного качества у самого пациента. Не только специальные практики, тренинги и упражнения дают способность и возможность сформировать такую адаптивную внимательность или, можно сказать, положительную "доминанту поведения", превращающуюся в "функциональный орган" (А.Ухтомский) достижения желаемого состояния. И обычная, повседневная жизнь изобилует подобными возможностями каждый миг, когда перед нами возникает проблемная ситуация, затруднение, психофизический дискомфорт. Важно только начать делать то, что именно тебе необходимо в данной проблемной ситуации, внимательно прислушиваясь к себе, к своим чувствам и телесным ощущениям — "оценивающей мудрости тела" (К.Роджерс), понимая, при этом, с чем они связаны в данный момент жизни, внимательно взаимодействуя с окружающим миром, в котором всегда можно найти поддержку и неожиданные решения. Это, своего рода искусство и творчество или, точнее говоря, их возможность. Такое творчество, понимаемое в христианстве (равно, как и восточных практиках), как путь "самостроительства личности", "искусство и аскетика", "искусство из искусств", "художество из художеств" могут стать "образцами для психотерапии".¹⁷ Хотя процесс строительства личности — это не только процесс САМО-строительства, но ещё или, даже прежде всего, процесс СО-строительства, СО-вместно с родителями, учителями, коллегами, книгами, друзьями, любимыми, теми, кто нам близок, значим и дорог, впрочем, порой и с теми, кто нам ненавистен, враждебен и далёк, но от этого, зачастую не менее значим и дорог.

Различные духовные традиции наработали богатый опыт понимания и практического формирования подобной положительной доминанты поведения. Так, в индийской йоге, наряду с другими важными для жизни человека, энергетическими центрами — чакрами, особое внимание уделяется сочетанному функционированию трёх энергетических центров — свадхистханы (область в районе пупка — сила, энергия), аджны (лоб или "третий глаз" — осознавание) и анахаты (сердечная область — чувства), играющих важнейшую роль в человеческом поведении и развитии. В традиции южно-африканских магов-нагвалей особое внимание уделяется способности человека "прислушиваться" к своему сердцу в повседневной жизни, подсказывающему правильное — "безупречное поведение".¹⁸ "Огненным кресением" — очищением называют потомки верхне-волжских офеней-скоморохов сердечную беседу людей "по душам".¹⁹ "Работа сердца" или самособирание человека стала одной из важнейших составляющих православной духовной практики монахов-исихастов:

"...сведение, сосредоточение всего человека, всех его сил и способностей как бы в одну точку, в некий внутренний центр или фокус; работа сердца в том, чтобы все элементы человеческой природы и все способности человека преобразовать из попутного к благостному устроению, именно тогда все они, будучи приведены к согласию и направлены к одной цели, будут, словно собранными в одной точке, исходящими из одного центра... ..."работа сердца": собрать и упорядочить все силы и способности, помыслы и желания человека, вывести их из рассеяния, из хаоса и разноголосицы, прекратить гипертрофированное разрастание одних в ущерб другим, — составляет только начальный, приготовительный этап. Он называется обычно "отрицательной" или "внешней" аскезой или ещё деятельностью, практикой (praxis), и вслед за ним, с необходимостью предполагается высший, завершающий этап, называемый "положительной" или "внутренней" аскезой, а также "созерцанием", "феорией" (theoria) или иногда ещё — "богословием."²⁰

Очевидно, что "работа сердца" — это очень естественный, а потому и простой путь жизни, но в тоже время сложный и долгий путь собирания "в одну точку", в условиях личностного и социального хаоса, дисбаланса, разбросанности и "непробуждённости" современного человека. "Пробуждение сердца", как понятие и как практика непривычны для традиционной психологии Запада и часто непонятны технологизированной психотерапии. Слова "сердце", "сердечность" носят, как правило, сентиментальную, романтичную окраску, присущую скорее любовным человеческим отношениям и лирике. "Сердце" и "ум" в западной культуре, суть, совершенно разные, часто противоположные ипостаси личности, где последняя обычно обозначает рациональную мыслительную деятельность человека, а их "раздор" ярко описан, например, в шекспировских сонетах. В восточных традициях, в частности, в Буддизме "сердце" и "ум" — части одной реальности — "читты" (санскрит), а вместилище "ума", отнюдь не голова, но грудь:

"Тот ум, который более всего представляет интерес для восточных традиций, — это не мыслительная способность, а... фундаментальная открытость и ясность, непосредственно резонирующая на окружающий нас мир. Такой "большой ум" не создан чьим-то "я", не является чьим-то обладанием; это скорее вселенская пробуждённость, в которую способен проникнуть каждый человек. В этой перспективе аппарат рационального мышления..., оказывается "малым умом". Ум, единый с сердцем, являет собой гораздо более широкий вид осознания...

Мы могли бы определить сердце как ту "часть" нашего существа, где мы можем быть затронуты миром и другими людьми. Когда мы позволяем себе быть затронутыми в сердце, это даёт начало возникновению широких чувств понимания, относящихся к другим людям. Именно здесь сердце связано с большим умом. Потому что мы способны понять других лишь в том случае, если сумеем прежде всего ясно увидеть их такими, каковы они есть, во всей из человечности, вне связи с нашими идеями и предвзятыми мнениями о них... Стало быть, пробуждение сердца заключает в себе двойное движение: мы открываем для других доступ внутрь себя, что позволяет нам понять их человечность; и мы как бы выходим наружу, чтобы встретиться с ними во всей полноте."²¹

Как бы ни звучало это пафосно и парадоксально, но эклектика, основанная на подобном "самособирании" и "пробуждённости" человека только подчёркивает и утверждает естественное единство мира, но не его механичность, противоречивость и разобщённость. Все "строительные материалы" для возведения дома, которым является новое (или "хорошо забытое старое"!) экологическое понимание здоровья души и тела человека могут найти своё место и применение. Фундамент крепок и не сыпуч, как песок, стены из хорошо уложенного кирпича, прочны и не гнутся подобно картону, крыша не протекает. При этом можно сделать различные пристройки к дому, сделать так, чтобы всё это вписывалось в окружающий ландшафт. Исходя из геометрии дома и особенностей ландшафта, можно создать подходящий дизайн интерьера, используя разные, возможно экзотические, но гармонирующие между собой детали. И тогда мы увидим, что эклектика различных элементов превращает дом в особенное пространство, вполне гармоничное, удобное и приспособленное для интересной, разнообразной, радостной и удовлетворяющей жизни.

В рассматриваемых психосоматических явлениях явственно проявляются взаимосвязи и аналогии между (1) научно-философской диалектикой, (2) наблюдениями и выводами Л. С. Выготского, выраженными в концепции культурно-исторического развития личности и (3) взглядом на эти явления с позиции эзотерических практик. Трансцендентное, как характеристика высших законов мироздания, проявляет себя в имманентном — в конкретных чертах и событиях, свойственных психосоматическому явлению. Это ли не созидательная эклектика, практика человеческого со-творчества и осознанное движение к целостному восприятию мира? Во всяком случае — это каждый раз их возможность. Такая эклектика, на мой взгляд, вполне может стать методологической основой — живой методологией, на которой применимы различные терапевтические методы, психотехнические приёмы, принадлежащие различным подходам и школам. Подобная основа предохраняет терапевтическую работу от жёсткостии и, как следствие, неэффективности или даже разрушительного действия, потому как проявления человеческой природы, в данном случае, к счастью, всегда разные. Конечно же, нельзя игнорировать тот факт, что эта же основа создаёт благоприятную почву для неопределённости в терапии, хаотической множественности в действиях терапевта, который, как и его пациент может потеряться в этой множественности феноменов поведения. К сожалению, в данном случае, мы всегда разные! Знание универсальных естественнонаучных законов, законов функционирования человеческого организма (физических, биологических, психологических), способность к целенаправленному, определённому и однозначному действию в условиях терапевтического контакта на основе знания, опыта, чувств, интуиции, помогают терапевту и пациенту не заблудиться в условиях этой множественности и неопределённости.

6. "Уровни" взаимодействия с клиентом и основные этапы терапевтической работы

Таким образом, возможно обозначить два основных уровня взаимодействия с клиентом: мета-уровень — то, что изначально предполагаем в отношении к человеку (философская, ценностная позиция), в условиях данного мета-уровня непосредственно проводится работа, где мы уже обращаем внимание на второй уровень в непосредственном взаимодействии "здесь-и-теперь".

Первый уровень предполагает опору на базовые жизненные ценности по отношению к человеку (организации), его социальной деятельности. В экологическом подходе — это целостное психофизическое здоровье и развитие, право на личностную свободу и самоопределение, творческая адаптация в социуме.

В свою очередь, подобная философская позиция опирается на следующие базовые идеи:

- человек рассматривается, как потенциально развивающаяся и деградирующая динамическая "система", как синергийная совокупность взаимодействующих индивидуальных психофизических и социальных аспектов личности;

- процесс "развитие-деградация" напрямую связаны со способностью субъекта к удовлетворению своих биологических и психологических потребностей, где различного рода нарушение их удовлетворения ведёт к кризису, имеющему свои многофакторные психофизические, социальные проявления;

- процесс удовлетворения субъектом своих потребностей, по сути, непрерывен и имеет свои феноменальные проявления в любой момент времени, при необходимости он может быть исследован и скорректирован в процессе психологического взаимодействия также, в любой момент времени;

- в качестве субъективного переживания удовлетворения либо неудовлетворения субъектом своих потребностей рассматриваются, соответственно, состояния эмоционально-психологического комфорта и дискомфорта, которые являются базовым регулятором поведения, деятельности, что выражено в избегании дискомфорта и стремлении к комфорту;

- стремление к комфорту и избегание дискомфорта обеспечивает естественное функционирование субъекта и даёт направление его деятельности по дальнейшему жизнеобеспечению;

- кризис выражается в состояниях психофизического дисбаланса телесно-двигательной, эмоционально-психологической сферы личности;

- психологическая работа направляется на снятие излишнего напряжения либо создание необходимого тонуса, поддержание оптимального организмического баланса, на развитие процессов самоосознавания индивидуального состояния и социального взаимодействия, за счёт механизмов личностной, психофизической саморегуляции;

Для обеспечения эффективного процесса в непосредственном психологическом взаимодействии с субъектом создаётся благоприятный "психологический климат" — фон, который обеспечивают следующие основные факторы (второй уровень):

- свобода поведения в процессе психологического взаимодействия, при уважении границ личности клиента и внимании специалиста к своим личностным границам;

- внимательность к различным феноменальным (биологическим, эмоционально-психологическим, "отношенческим") проявлениям клиента в процессе взаимодействия и за его пределами;

- стремление к наиболее полному пониманию тех или иных феноменальных личностных проявлений в процессе взаимодействия;

- своевременная и адекватная реакция специалиста на происходящее в психологическом взаимодействии (творческое отражение), которое направляется эмоционально заряженными либо эмоционально выхолощенными состояниями клиента, его самостоятельной активностью (выражаемыми потребностями) в данном взаимодействии;

Подобный подход в психологической работе даёт возможность создать благоприятные условия для изучения особенностей личности, в том числе её потребностей, способах их удовлетворения. И здесь уже не столь важно, с помощью чего мы можем рассматривать феноменальное потребностное "пространство" клиента, — через "пирамиду потребностей" А. Маслоу, "Колесо Жизни", сквозь призму своего жизненного опыта или же сочетая одно с другим — теорию с практикой! Важно то, что мы можем наблюдать ежесекундно в поведении отдельного человека естественную совокупность и последовательность жизненных потребностных проявлений, которые в силу своей спутанности, непростроенности, неосознанности, несочетаемости между собой лишают человека жизненности.

Таким образом, психологическая работа направляется на исследование потребностного "пространства" клиента, включая его индивидуальные психофизические потребности, потребности социального характера, на поиск наиболее резонансного сочетания этих потребностей.

Основными этапами подобной психологической работы, направленной на глубинные аспекты личности, являются следующие:

1. Наблюдение (исследование), диагностика и локализация проблемы (прежде всего, соотнесение того, что говорит клиент о проблеме с тем, что реально происходит в его жизни, деятельности, поведении, как это проблема себя проявляет?); последовательное и своевременное достижение с клиентом взаимного понимания реальной проблемы (зачастую, основной проблемой становится как раз разрыв между тем, что заявляет клиент, как проблему (его искажённое восприятие симптомов, внешних признаков проблемы) и тем, что является реальной проблемой (центральная причина) его жизнедеятельности (в некоторых случаях, осознание клиентом этого разрыва и является разрешением проблем, с которыми он обратился к специалисту);

2. Исследование проблемной зоны (история и обстоятельства возникновения проблемы, характер и частота её "обострения", отношение к проблеме самого клиента: способы и время её самостоятельного преодоления, определение "сильных" и "слабых" сторон (неиспользованных ресурсов в её решении);

3. Поддержка и развитие собственного ресурса клиента (поддержка "сильных" сторон в решении проблемы, их анализ и осознанное использование, своевременная проработка "слабых", через их осознавание, психотехническую работу и формирование нового опыта действий);

4. Интеграция полученного опыта, его ассимиляция, присвоение, ощущение нового опыта действий, как своего, аутентичного;

5. Инициация нового опыта действий в условиях экспериментального психологического пространства (если в этом есть необходимость);

6. Перенос присвоенного опыта за пределы пространства психологической работы (семья, профессиональная деятельность, другие отношения);

7. Формирование навыков самообучения в разрешении проблем (автономность и самостоятельное развитие, переход на новый качественный уровень жизни, такой переход, в дальнейшем, может происходить естественно, как результат прохождения предыдущих этапов);

Естественно, всё вышесказанное также, в определённой степени, "порядок" действий специалиста, во всяком случае, подход, который как-то логически структурируется и вполне может быть назван сценарием. Всё так, кроме одного — приоритетов в этой работе. В одном случае, психологический феноменальный контакт может быть целиком подчинён отвлечённому от конкретного случая сценарию, не резонируя с этим случаем. В другом — описываемый подход в психологической работе выстраивается, прежде всего, относительно "живой" ситуации, ситуации феноменального и разнообразного проявления жизнеобеспечивающей функции личности, с учётом естественных закономерностей индивидуального и социального человеческого поведения. Эти факторы, по сути, и являются основаниями в данной работе, дающими ей соответствующее культуральное направление в психотерапии психосоматических расстройств личности.

 

 

---

¹ Подобные феномены терапевтического контакта, в определённой степени, близки тому, что А.Ф.Копьёв называет "непреднамеренной психотерапией" и "онтологической нуждой в другом" ("О диалогической природе психотерапевтического опыта", журнал "Культурно-историческая психология", №1, 2007).
"Активные" намерения психотерапевта выражены только лишь в его позиционировании себя, как специалиста и наиболее оптимальной реакции на поведение клиента в психотерапевтическом контакте.

² "Психология доверия", Самара, 2001, с.8.

³ С точки зрения физики, природа человеческого поведения и, как следствие, психотерапия могут быть сведены к двум стратегическим векторам: снятию излишнего либо к созданию необходимого и достаточного напряжения (тонуса), отсутствие которого связано, как правило, с неспособностью заболевшего человека к адекватному удовлетворению своих психологических и физических потребностей. Подобные личностно-организмические феномены могут быть описаны физическим законом энтропии и тремя началами термодинамики.

⁴ Идеи экологического подхода, в частности, в психологии возникли уже в первой половине двадцатого столетия, как самостоятельное направление в научном познании (Дж.Гибсон, "Экологический подход к зрительному восприятию", Гр.Бейтсон, "Шаги к экологии разума"). Идеи экологического подхода в науке развивались также австрийским физиком Эрвином Шредингером ("Что есть жизнь?", 1944). В 70-е годы норвежским философом Арне Наэссом были введены понятия "поверхностной" (человеко-центрированной) и "глубинной" (человек–природа во взаимосвязи) экологии. В 1990 году философом Уорвиком Фоксом было использовано понятие "трансперсональной экологии", понятие "озеленение самости" - глубинным экологом Джоанной Мэйси (1991), "эко-психология" - историком культуры Теодором Розаком (1992). Попытка интеграции перечисленных, а также многих других идей и концепций в русле экологического подхода сделана Фритьофом Капрой в книге "Паутина жизни" (1995).
Если говорить об отечественной науке, то в 2001 году появилась на свет книга-учебник "Эргономика", в соавторстве – В.П.Зинченко, В.М.Мунипов – отечественных учёных-психологов, поднимающих, в том числе, проблему научно-психологической организации труда, проблему сбалансированного, взаимодополняющего сотрудничества человека и техники, в определённых эко-условиях.
Различные аспекты экологической психиатрии - влияния среды на психическое здоровье человека рассмотрены В.П.Самохваловым в книге "Эволюционная психиатрия" (1993). Влияние климато-географических факторов на человеческое здоровье, исследование физиологии организма, испытывающего стресс в неблагоприятных экологических условиях, закономерности процесса адаптации, рассмотрены в книге "Экологическая физиология человека", в соавторстве – Н.А.Агаджанян, А.Г.Марачев, Г.А.Бобков (1999). Актуальные проблемы отношений "человек-природа" нашли своё отражение в книге биолога и психолога В.А.Ясвина - "Психология отношения к природе" (2000). В своей книге автор подробно рассмотрел историю и традиции экологической психологии, психолого-педагогические аспекты отношения к живой природе и пути формирования "экологического сознания". Перечень литературы, посвящённой этой проблематике, безусловно, неполный.

⁵ К.Роджерс, "Клиентоцентрированная терапия", "Ваклер", 1997; Ф.Перлз, "Теория и практика гештальт-терапии", М., 2000; Жан-Мари Робин, "Гештальт-терапия", М., "Эйдос", 1996; Н.Долгополов, "Куб контакта", статья в научно-практическом журнале "Гештальт гештальтов", №2, 2005 и др.

⁶ Условия институционализации психотерапии в культуре рассматриваются Ф.Е.Василюком в статье "Культурно-антропологические условия возможности психотерапевтического опыта", журнал "Культурно-историческая психология", №1, 2007.

⁷ Более детальный анализ возможных причин такого поведения проводится в авторской монографии "Экологическая психотерапия психосоматических и соматопсихологических расстройств личности: практика и теория".

⁸ К.Г.Юнг, "Йога и Запад", М., "Ренессанс", 1991; А.Уотс, "Путь Дзен", София, 1993, "Психотерапия. Запад и Восток", М., Весь мир, 1997 и др.;

⁹ В.А.Росов, "В.И.Вернадский и русские востоковеды", Сердце, С-Пб., 1993.

¹⁰ Возможность культурно-исторического подхода в психотерапевтической практике рассматривается А.Л.Венгером в статье "Культуральный подход в психотерапии", журнал "Культурно-историческая психология", 2006.

¹¹ Л.С.Выготский, "Психология", М., Эксмо-Пресс, 2000.

¹² В. Можайский, Психология целостного опыта, М., 1998.

¹³ Вл. Гиляровский, Москва и москвичи (очерки старомосковского быта), Московский рабочий, 1959, с.368.

¹⁴ Если говорить об индивидуальной работе, то подобная "психологическая наркомания" может выражаться в неодолимом желании человека получить от психолога, коуча, к примеру, совет "как жить?" или подтверждение своей правоты, своей исключительности, в потребности переложить ответственность за свои действия на других (это привычно, приятно и удобно). Если говорить об организационном коучинге, то речь, как правило, идёт об ошибочно выбранных организационных целях и стратегиях, в которые вкладывается много усилий, веры, амбиций, требований — своего рода коллективное заблуждение, заканчивающееся развалом организации (в нашей стране за примерами далеко ходить не нужно).

¹⁵ Речь идёт, в данном случае, о двух основных тенденциях на "рынке" психологических услуг (и не только в этой области) — экстенсивном пути (применение всё большего количества отвлечённых от конкретного человека методов, приёмов, теорий, увеличение скорости и количества подобных "внешних" профессиональных действий при уменьшении КПД) и пути интенсивном (попытке разобраться и понять человека, группу людей с их актуальными проблемами и потребностями, т.е. увеличение КПД при уменьшении скорости и количества "внешних" действий специалиста, опосредованных психотехническими приёмами).

¹⁶ Попытка собрать и классифицировать феноменологию психосоматических состояний и реакций, с точки зрения нормы и патологии сделана в книге "Психология целостного опыта" (диагностико-терапевтическая "модель" личности) и в одноимённом психологическом сборнике (В.Можайский, 1998, 1999).

¹⁷ Ф. Е. Василюк, Методологический анализ в психологии, М. "Смысл", 2003г., с.49.

¹⁸ Теун Марез, Учение Толтеков, М. "София",2002г.

¹⁹ А. Андреев, Мир тропы, очерки русской этнопсихологии, С-Пб., 1998г.

²⁰ С. С. Хоружий, Диптих безмолвия, М.,1991г.

²¹ Психотерапия и духовные практики. Подход Запада и Востока к лечебному процессу., Минск, 1998, с.5.